Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

47

(no subject)

ШАПКА

Представьте только: вам три недели от роду, а вас завернули в вонючую шапку и несут куда-то, не дают нос высунуть. А вы и крикнуть не можете. Выходит не крик, а писк. Хорошо хоть шапка меховая. Мягкая. Такая мягкая. Всё, ну вас. Сплю я.

Даже не знаю, с чего начать. Так долго ходили вокруг да около. Любовь? Не любовь? Нет, я так влюбился по уши. Но она? Пора уже как-то объясниться. Где? Говорит: приходи, поговорим у меня. И адрес.

Прихожу. Разуваюсь у двери. Она: "Проходи, проходи". Оглядываюсь. Чужой дом. Такое чувство, что не нужен я здесь, совсем не нужен. Так хотелось войти, а теперь – поскорее бы выйти. Но любовь, такая штука. Сейчас расскажу.

Звонок в дверь.

Неожиданно. Аж вздрогнул. Как будто застукали меня.

Она к двери. А там соседка. Я слушаю из кухни, слышно плохо. Долго говорят. Рассказал бы вам пока про любовь, но, знаете, нет, может в другой раз.

Возвращается. Несёт что-то.

Смотрю – котёнок.

– Представляешь, открываю, а она еле стоит на ногах и котёнка держит. Говорит: "Дай три рубля и забирай, или я его в сортире утоплю". И что делать? У меня аллергия. А этот к тому же пушистый.
– Я возьму.
– Что, правда?
– Конечно. Мама давно котёнка хочет.
– Здорово. А как ты его понесёшь? Холодно.
– За пазухой.
– Нет, знаешь что? Мы его в шапку положим.

Шапка пахла ее духами. Особенными. В тот день сначала был аромат, потом и ее разглядел. Зрение-то не очень. Знаете, какая она? Невероятная. Просто с ума сойти. И такая вся... воздушная что ли.

И вот, еду в метро. В шапке кот уснул. Открыл, пусть подышит. Как дурак нюхаю шапку с котом. И улыбаюсь. Пахнет ею. Народ в московском метро обычно хмурый, но тут и они, вижу, радуются. Хоть и не знают, про что я улыбаюсь. Им вообще я без разницы, им мой серый котёнок нужнее.

Мама, как увидела, охнула. Никакого кота она не хотела. Но видит, какой я счастливый, и спрашивает: "Как назовём?"
Взялись мы имя придумывать. Придумали несколько. Потом сели в карты на имя играть. А котёнок всё спит – пока ещё безымянный – в шапке своей душистой.

Тут мама говорит:
– Ой, другое придумала! Помнишь, рассказывала, одна ученица спросила на уроке: "Наталья Иосифовна, скажите, а у Филиппа Второго на заду два "п"?
– Ну, помню. Смешно. И что? Назовём его Филиппомвторымназадудвап?
– Просто Филей.

Филя жил у нас долго. При мне и после меня. Всякое с ним приключалось. И только одно оставалось неизменным: сколько его помню, пах он не только собой, но и той самой шапкой. Стоило лечь, он приходил, укладывался под самым носом – чтобы напомнить мне о себе и о ней, воздушной и невероятной.

Всякое существо пахнет первым приютом и первой любовью.

И люди, конечно. Просто человека понюхать некому. Разве что – кошке или собаке.

А любовь? Что – любовь? Про любовь так коротко не расскажешь.
47

(no subject)

Старый дом на Бронной кособочится.
В нём живёт старуха-переводчица.
С ней живёт семья сиамских кошек.
Вот, смотри, следы на старой коже.

А еще, смотри, какие книжки.
Ты таких и не видал, скажи-ка.
По-японски всё. Акико, кыш-ка!
Фу! Не трогай тапочки, Фумико.
Любишь сказки? Сказки любишь? Любишь?
Будешь чаю? Чаю будешь? Будешь?

Кухня, стол, узорчатая скатерть,
подоконник, строй цветастых банок.
До тебя тут заходила Катя,
принесла Комацу и баранок.
Ты читал Комацу? Странный малый.
Катя мне напоминает маму.

Пили чай с баранками без мака,
без варенья (кончилось) и мёда,
как хозяйка говорила, "с таком",
рассуждали больше про погоду.
Почитать тебе японских сказок?
Жил да был старик, да бабка с тазом.

От лисы не спасся Онигири,
наш желанный, лакомый, жемчужный.
Сапоги купила в "Детском мире".
Где еще найти мой тридцать нужный?
И черкает листик белоснежный,
возвращая сказки речи прежней.

Говорит как будто не с тобою,
Хаджимэ поглаживая слепо.
Бабка, дедка, внучка шли гурьбою
на войну с драконом Красной Репой.
Вот, послушай про Нэдзуми книжку.
Наречём-ка мы Норушкой мышку.

Старый дом на Бронной кособочится.
В нём жила старуха-переводчица.
С ней жила семья сиамских кошек.
Мы немножко там пожили тоже.
Левка

Медузы и осьминоги, как арабы и евреи

Вот, морские экологи предупреждают: около побережья Израиля появились медузы.

Были вчера с ребёнком Львом на наших островах. Никаких медуз не заметили. Правда, далеко я не заплывал. Тишь да гладь. Погода чудесная. Я выискал довольно крупного осьминога и позвал сына. Ребёнок Лев осторожно побрёл в мою сторону по острову и вдруг давай кричать: "Тамнун! Тамнун!" (осьминог то есть) Ничего не понимаю: как он оттуда может моего осьминога видеть? Подплываю, говорю: "Не ори. Хочешь, чтобы тут охотники собрались? Какой такой тамнун?" "Вот, вот", - уже шепотом говорит ребёнок Лев. Вылезаю на остров. А там, действительно, в камнях аж два ребёнка осьминогих. Один резво сбежал. А другой запутался, с испугу выпустил облако "чернил" (очень обрадовав этим юната Льва), а потом сидел и глазел на нас, время от времени перебираясь из дырки в дырку. Смешной.

Ребёнок Лев прочитал мне лекцию про осьминогов, он про это много знает (спасибо National Geographic). А потом неожиданно выдал: "Медузы и осьминоги, они как арабы и евреи". "С чего такое сравнение?" "Ну, медузы опасные. А осьминоги, ты же говорил, неопасные. И потом осьминоги, как евреи, едят руками".
Яффо-2006

Я не пропал

Пропала и нашлась туристка из России Любовь Прокопенко. От такой грозы и града вся семья свихнуться рада. Это я уже про свою семью, которая сегодня слегка навеселе, включая кота.

Ребёнок Гриша путём несложных экспериментов пришёл к выводу, что наш Кот Рыжий думает по-русски. Теперь в семье есть два существа, к которым Гриша обращается на языке Маяковского и Ленина, это я и кот.

Всё это печатается с нового компа, так как старый сдох. И ребёнок Лев просит подарить ему железный труп. Он обещает вдохнуть в него новую жизнь. Но он уже вдохнул жизнь в мышь, она теперь как живая, только без USB-разъёма и клавиш.

А ещё я разобрался с музыкой к пуримной сказке yulkar. Не то, чтоб композитор Дунаевский написал что-то замысловатое. Совсем нет. Единственно, что спеть просто невозможно - это песня Водяного. Потому что дунаевских много, а Папанов один.
1970

ОрангутанГ Саша

Когда мне было восемь лет, а в лагере имени Зои Космодемьянской заканчивалась третья смена, я пережил боль несбывшихся надежд. В живом уголке жил орангутанГ Саша, он был лысыват, рыжеват и несчастлив. Его не хотели брать ни в зоопарк, ни в цирк, ни в Африку. Мне он протягивал лапу.

Мама была пионервожатой, и, когда третья смена совсем закончилась, живой уголок увезли в одну школу. А орангутанГа Сашу некуда было везти. И я узнал, что его ОТДАЮТ - тому, кто захочет. Я хотел. Но мама не хотела. У нее были аргументы.

На днях ребёнку Льву стукнет восемь лет. Он хочет Зверя. Чтобы коту Рыжему было нескучно, и вообще. Птички и рыбки отпадают - Рыжий их съест. Подошла бы черепашка, но однажды мы нашли в лесу черепашку - и Лёва и Гриша крепко зарубили на носу, что черепашкам лучше жить в лесу.

Ребёнок Лев предложил взять львёнка. "А когда он вырастет, отпустить его в саванну". Это шутка. Но Лёва очень надеется, что умный папа что-то придумает. Про орангутанГа Сашу ребёнок Лев не знает.